Ensdigry
Изо, что ты так безобразно ищешь?
т.к. я сейчас занимаюсь такой интересной темой, как "европремодернизм" (авторское чудовище-неологизм), и уже (по объёму) за период безудержного втыкания с перерывами на сон, хлеб и нужды натыкал пол-диссертации, то сегодня я вдруг нашёл простые и милые транскрипты лекций аста (иначе "овцатурова") в электротеатре станиславского (куда я в москве не дошёл).
лекции по уайльду, стивенсону, конраду, киплингу и голдингу.
овцатуров, кстати, давно уже написал (но до сих пор не сошёл с писательской тропы) чудно пошлую, без амбиций и забавную книгу "люди в голом", где его тоже называют овцатуровым и беспощадно учат жизни.
например,

"Учитель физики по кличке Угрюмый, напротив, был не столь изысканно-метафоричен. Однажды он обдал меня прокуренным дыханием и назвал «умственным убожеством».
Угрюмому было лет семьдесят. Он был стар и мудр. А я — молод и глуп. У него вообще-то была фамилия, я просто забыл. Такая дурацкая и угрюмая, под стать ему самому. Угрюмый любил Есенина и Пушкина. Иногда на школьных вечерах он читал их стихи наизусть, и на глаза у него наворачивались слезы. Закончив стихотворение, он доставал из кармана брюк носовой платок и шумно чистил нос. А еще он любил нас всех воспитывать. Особенно меня. Все разговоры со мной у него почему-то сводились к одной формулировке: он умный, а я, соответственно, дурак. Я как-то поинтересовался, где это он приобрел такой запас мудрости, что его хватило на семьдесят лет. (Дерзить старшим я стал довольно поздно. И это была одна из первых попыток. Мне было пятнадцать.) Угрюмый посмотрел на меня с презрением. Но удостоил ответом.
Оказалось, он поумнел на фронте, в 1945 году, во время Балатонской операции. Угрюмый, тогда еще молодой и кудрявый, сидел в окопе вместе со своим другом. Друг ел кашу и радостно причмокивал. Угрюмый свою кашу уже доел. Но ему хотелось еще. Он с неприязнью смотрел на своего друга, который ловко орудовал алюминиевой ложкой. Внезапно послышался пронзительный свист, а затем чудовищный грохот. Угрюмый закрыл глаза и повалился на дно окопа. Когда он их открыл, друг сидел в той же позе, только у него теперь не было головы. Ее оторвало осколком снаряда. Зато обе руки были на месте. И они по-прежнему прижимали к груди миску с кашей. Угрюмый не растерялся. Он аккуратно разжал другу пальцы, забрал миску и спокойно доел кашу.
— Так я поумнел, — говорил мне Угрюмый. — Каша моему другу теперь была не нужна. Да и чем бы он ее смог есть?...
...Вскоре, после того как мы закончили школу, он умер. Мне даже позвонил кто-то из одноклассников и позвал на похороны. Но я не пошел.
Мои одноклассники очень уважали Угрюмого. И хорошо учились по его предмету. Тройки были только у меня и у одного мальчика из соседнего класса.
Хм…
Спи спокойно, дорогой учитель.
Ты не зря страдал и боролся.
В наших супермаркетах можно найти кашу на любой вкус".

и всё в таком духе.

а параллельно мне ещё нужно заниматься диким-диким западом периода незадолго до гражданской войны и всё это потом как-то умно сравнивать.
может, кто посоветует, где найти много фана по дикому-дикому западу?

@темы: ученье - свет, а неученье - жжёт, гениальное чтиво, безумный учоный, LITERATURE, форма альтернативной шизофазии